помочь, то завтра-послезавтра он умрет.
– Ты будешь прикасаться к этому куску грязи? – с брезгливым выражением лица, спросил ее отец.
– Конечно. А ты постоишь рядом и посмотришь.
– Великий князь! Я – возражаю! Я категорически против, ведь эту заразу она может принести домой.
– Да ничего. Катя уже хорошо обучена и клятву Гиппократа уже дала. Работала и в худших условиях, чем эта вилла, на стойбищах у башкиров.
– Вы помогаете дикарям?
– Они – мои подданные, такие же, как и остальные.
Пока Катя ставила на веранде горелку и кипятила инструменты, мы стояли неподалеку, и нехотя переговаривались между собой. Больше всех против была Анастасия. Николай уже с интересом присматривался к действиям дочери. На ней был белый халат, медицинская маска и тонкие резиновые перчатки. Она вколола новокаин и новопенициллин, новокаиновую соль пеницилловой кислоты, с которой активно работала. Вскрыла несколько гнойников и обработала все стрептомицином, и поставила новокаиновую блокаду пораженного места. Дала жаропонижающее, и сама вымыла инструменты, поставила их стерилизоваться вновь. Через три часа, примерно, колон не слишком уверенно сел. Его сюда принесли на двух палках другие рабы. Вытер пот, подобрал одну из палок и пошел в сторону полуземлянки, в которой жили рабы мужского пола. Их староста постучался в залу и потихоньку подошел к хозяйке, не к ее дочери, и что-то прошептал на ухо. Бровь тещи удивленно взлетела вверх.
– Калисфения! Ты делаешь успехи! Этот раб пришел в себя и ушел к себе, без посторонней помощи! Кто из богов тебе помогает?
– Это не боги, мама. Это – грибы.
– Какие грибы?
– О которых ты не стала меня слушать, именно те, зеленовато-серые, которые вызвали у тебя отвращение, и так и остались на корабле. Они вырабатывают кислоту, соли которой подняли на ноги этого несчастного. И никаких богов рядом не было. Я уже говорила, что пишу большую работу по этому лекарству. В этом году я буду защищать степень доктора медицины.
– Что побудило тебя заняться этой плесенью? Ужас, до чего неприятный у нее вид!
– Я в тот день поняла, что беременна, и очень испугалась, потому что Мила, покойная жена Лана, умерла от родовой горячки. Лан, чтобы успокоить меня, рассказал, что индусы и кочевники используют плесень, чтобы залечить воспаленные раны. Меня это заинтересовало, лабораторию и финансирование выделил университет. Пока носила Хвата, занималась тем, что создавала инкубатор для этих грибов, и исследовала продукты их жизнедеятельности. Выделила эту кислоту и сделала несколько соединений, которые позволили снизить токсичность препаратов. Затем провела несколько опытов на тяжело и безнадежно больных животных и людях. Все опыты прошли успешно. Теперь занимаюсь методикой лечения этих заболеваний.
– Боже! Какие заумные слова! Ты – действительно наша дочь? Или тебя подменили?
– Подменили, мама, подменили. Дома я ничего, тяжелее ложки, не поднимала. «Принесите то, принесите это, дайте!» Во Владимире меня научили делать все самой. Выращивала картофель из его диких сортов, полола его, окучивала, собирала урожай, вела наблюдения и каждый свой чих записывала в журнал опытов. Училась анализу результатов, училась вести исследования. И научилась не бояться ошибок, ведь отрицательный результат – тоже результат. То есть делать то, что категорически было запрещено дома и в церкви. Мне понравилось, особенно, когда это начало приносить свои плоды. В том числе, мама, мне удалось заинтересовать собой моего мужа. Это я добилась того, что он стал моим. Могло и не получиться. Неинтересных людей он плохо переносит. А сорта картофеля, дающие максимальные урожаи в наших условиях, его очень интересовали в то время.
– А сейчас?
– Сейчас – это пройденный этап. Несколько гибридов дикого и культурного картофеля из Южной части Нового Света дают более высокие урожаи, чем привозные, и они более устойчивы к нашему климату. Два из них создала я, это была моя первая курсовая работа за два первых курса.
– Но ты же – государыня, королева и базилисса! Кому в нашем окружении будет интересно слушать о плесени?
– Тем, кто не хочет уйти из жизни из-за заражения крови при родах. Или в «нашем круге» не рожают?
– Рожают, конечно, но доктора у нас только мужчины.
– Уже нет. Я – врач, и буду доктором медицины. Я сделала открытие и нашла ему практическое применение.
– Кстати, это может принести очень высокие доходы, и епитимьи на это занятие никто не наложит. – вмешался отец.
– Папá! У нас медицинскую помощь оказывают всем и бесплатно. Мы существуем за счет государственного бюджета.
– Но ты же королева. Ты можешь отменить это идиотское положение.
– А что делать тем, у кого, как у того же самого раба, денег на лекарства и медобслуживание просто нет? Он ведь работает за еду?
– Брать деньги с его хозяев.
– Они не дадут, и при первой же возможности свергнут меня. Ты сам, когда я решила помочь бедняге, а он – твой раб, сказал, что ты категорически против оказания ему медпомощи. Твои слова?
– Мои. Калисфения, с тобой тяжело вести полемику, потому что ты все время стремишься прижать оппонента к стенке.
– А ты представь, папа, что я бы попросила деньги за эти услуги. Куда бы ты меня послал?
– Можно обязать рабовладельцев оказывать такую помощь или брать специальный налог с них.
– Вот я и беру с них налоги и выделяю средства на оказание медицинской помощи всем.
– Но получается, что за все платят богатые, ведь рабы… – он замолчал, видимо до него дошло, что богат он потому, что рабов много, и он о них совершенно не заботится.
– С этого года все рабы станут свободными людьми.
– А как же нам ухаживать за таким большим домом?
– Нанимать столько людей, сколько вы сможете содержать.
– Боже мой! Кали! Сделай что-нибудь, не разоряй нас! Мы же твои родители.
– У нас рабов нет, но Володя сдает свою землю одному из колхозов и получает за это часть их прибыли, как плату за аренду. У нас дом гораздо больше, и это – крепость. Тем не менее, мы содержим ее не за государственный счет, а за счет доходов с рудников, заводов и полей. Источников дохода у нас много. Кроме того, части лейб-гвардии содержит непосредственно мой муж. Государственная охрана находится только на внешнем периметре. Надобности залезать в бюджет страны у нас нет. У тебя же есть деньги, папа, вложи их в выгодное предприятие.
– Я только что попытался, но мне отказали.
– Но ты же пытался использовать для этого меня и мое положение в обществе.
– Все так делают. Это – протекционизм. Еще Калигула высказался по этому поводу и отстоял свою точку зрения.
